Весной 2023 года Президент подписал указ о передаче «Троицы» Рублёва церкви. Страсти, разгоревшиеся по этому поводу в наших интернетах, создают эффект портала в прошлое. Возникает впечатление, что мы живем сто лет тому назад, в начале ХХ века и в эпоху воинствующего атеизма. От зарождения идеи в уединенном кабинете философа и до превращения ее в скучный здравый смысл проходит какое время, так вот, по моим ощущениям, наше культурное пространство пропиталось наконец-то на всю глубину философией Просвещения и идеями Века Разума, ради чего так старались Вольтер и Базаров. Аргументы такого рода прозвучали и в дискуссиях по поводу иконы.

Было сказано, что икона разрушается и в церкви она не может быть сохранена, поэтому должна остаться в музее, который только и может сохранить произведение искусства. Я не радикальный, а вменяемый сторонник передачи иконы церкви, и могу сказать следующее.

Икона – не пирамида Хеопса. Изначально было понятно, что она не просуществует пять тысяч лет и разрушится. Если действительно ее час пришел, пусть она встретит этот момент в церкви, как сакральный объект и окно в иной мир, позволяя людям увидеть невидимое и соприкоснуться с запредельным. В современном же музее, каким бы замечательным он ни был, икона – это объект искусства, через запятую с Мариной Абрамович и дерьмом художника.

Искусство живописи после возвращения иконы в церковь не пострадает, поскольку за это время было сделано столько копий разной степени совершенства, что все оттенки краски и смысла уже давно явлены вдумчивому зрителю. Камень преткновения – та самая аура подлинности по Беньямину, волшебный момент соприкосновения с вечностью, выхода человека за свои пределы.

Как раз в эпоху Просвещения пролагала дорогу идея, что у человека нет никаких потребностей в вечном и запредельном, помимо тех, что могут удовлетворить культура, искусство и цивилизованность. Икона в музее – воплощение этой убогой идеологии, а икона в церкви – ее живое опровержение. Я выбираю жизнь.