Особое влияние на аналитическую философию Дэвида Юма легко заметно и без дополнительных усилий. Кант строил свою критическую философию на критике в первую очередь Юма, и игнорирование Канта и всей посткантианской философии естественно приводит к самому сильному философу XVIII века на острове. Шуринга конкретизирует влияние Юма и формулирует его идеи, до сих пор задающие тон в аналитической философии: философия как естественная наука, философия как болезнь, обращение к здравому смыслу.

В XVIII веке в результате успехов ньютонианской физики считалось, что все науки должны быть сведены к ньютонианской физике, решающей любые проблемы с помощью математики. Философия тоже должна была принять этот естественнонаучный математизированный стандарт. Проблемы ньютонианской физики, выявленные квантовой механикой в ХХ веке, невозможность аксиоматизации математики, показанная Куртом Гёделем, ничуть не поколебали этот стандарт ни в умах аналитических философов, ни в умах широкой публики, до сих пор считающей, что в каждой науке столько науки, сколько в ней математики. Аналитики всё ещё пытаются реализовать эту мечту XVIII века, полностью разрушенную в других областях науки, что не перестает удивлять в их самых филигранных работах. Философия не подходит под естественнонаучный стандарт – тем хуже для философии. Немецкая диалектика выходит за эти рамки – значит, это не философия. И здесь стремление к научности диалектически превращается в ограничение научного поиска, игнорирование интеллектуальных достижений, которые не вписываются в принятые триста лет назад рамки.

Понимание философии как болезни играет огромную роль в философии знаменитого аналитика Витгенштейна. Цель аналитической философии – не решить философские проблемы, а отучить себя интересоваться этими проблемами. Они мешают смотреть на вещи ясно и не дают спокойно жить. Философия – это болезнь ума для Витгенштейна и уже для Юма. Поразительный контраст с критическими целями Сократа, питавшими всю философию вплоть до Юма и аналитиков. Сократ на суде сравнивал себя с оводом, который всё время жалит своих сограждан, не дает им покоя и заставляет их задумываться над очевидными вещами. Сто лет спустя после Юма Огюст Конт в своей религии человечества полностью отбросил эту интенцию: все знания уже открыты, философы должны просто транслировать эти знания в головы, не задавая вопросов, и конечно же отбивая охоту задавать вопросы у своих учеников. Их уже нельзя назвать философами в сократовском смысле, зато они апостолы научности. Итак, представление о критической философии как о болезни, которую требуется излечить, придумал не Витгенштейн, оно появляется со времен Юма как антитезис строгой научности (снова немецкая диалектика).

О здравом смысле поговорим отдельно.