Монография Евгения Акельева «Русский Мисопогон. Петр I, брадобритие и десять миллионов “московитов”» посвящена конкретному вопросу петровского времени – Указу о брадобритии, как он применялся и как он исполнялся. В послесловии автор резюмирует результаты исследования, можно обратиться прямо к нему.

Для меня это книга о том, как идеи и образы XVIII-XIX века без рефлексии усваиваются наукой, становятся необсуждаемым фоном, транслируются через систему школьного образования и порождают новые мифы. В истории с брадобритием таких идей сразу несколько.

Хронологически брадобритие внедрялось в несколько этапов. Самые важные из них – брадобритие в Преображенском в 1698 году и Указ о брадобритии в 1705 году. В учебниках, обзорных курсах и даже монографиях эти два события сливаются в одно: Петр вернулся из Великого посольства в 1698 году, лично побрил бояр в Преображенском и издал Указ о брадобритии как начало грандиозных преобразований. Однако на самом деле историю в Преображенском и Указ отделяет семь лет. Почему Петр столько ждал? Действительно ли история в Преображенском была началом цепи преобразований? Как она выглядела для современников, которые не знали, что будет через семь лет и позже, и могли знать только предшествующие события, а не последующие? Почему Указ имел место именно в 1705 году, после поражения под Нарвой, в тяжелейший момент войны со шведами, когда провоцировать волнения внутри страны очень неосторожно? На все эти вопросы автор дает обоснованные ответы.

Акельев также показывает, что даже известные историкам эпизоды внедрения брадобрития, использованные Сергеем Соловьевым в XIX веке, а за ним и всеми остальными, дают совсем не ту картину отношения к брадобритию до Петра, какая обычно рисуется на их основании.

Так, Соловьев описывает, как в 1704 году, еще до Указа, Андрей Иванов из Нижнего Новгорода пришел в Москву извещать государя, что он губит веру христианскую, поскольку у них в Нижнем многие бороды бреют, немецкое платье носят и табак тянут. Обличителя отправили в Преображенский приказ (будущую Тайную канцелярию), где предположили, что за ним кто-то стоит, и он умер от пыток. Это печальная история, но она имела место до Указа о брадобритии, то есть в Нижнем сложилась такая ситуация без давления властей. Свидетельства из других городов подтверждают это: многие военные и чиновники брили бороды, подражая царю и моде, их не надо было заставлять. Постоянно возникавшие в течение всего XVII века дискуссии о брадобритии и церковные запреты на брадобритие показывают, что было что запрещать. Отношение к брадобритию в допетровские, как и в петровские времена, не было столь однозначным.