Восприятие другой культуры бывает очень необычным, что лучше всего заметно непосредственно в дневниках и путевых заметках. Так, русский православный миссионер в Японии Сергий Страгородский, будущий патриарх, оставил записки о своей миссии в Японию в 1891-93 гг. Совершенно ничего не предвещает будущие бурные события в истории обеих стран. От всего текста остается ощущение непоколебимой стабильности, за которую викторианскую эпоху так любят авторы стимпанка и Миядзаки. И в этих записках видно, как чужое фиксируется точно, но оценивается в другой эстетической системе, и не вызывает ничего, кроме легкого пожатия плечами, как показывает отрывок из письма XIII, 20 Марта 1891 г., Токио:

«До цветов, действительно, японцы большие охотники, и притом все, без различия возраста и состояния. Встретишь какого-нибудь деревенского «одзи-сана» (дедушку или дядюшку) с колючей бородой, в «варадзи» (соломенные сандалии), с синим платком на голове… Ну, где бы, кажется, иметь ему такое нежное чувство, как любовь к цветам, а смотришь, этот «одзи-сан» тащится за несколько верст, а может быть и десятков верст, смотреть как цветут астры или пионы в каком-нибудь известном саду.

Толпами ходят смотреть на «момидзи» (дерево с листьями вроде клена, только мельче), которое в известную пору краснеет, как кровь (как у нас дуб, только из нас никому и в голову не придет идти в лес, чтобы этим любоваться).

Или, напр., в Токио, летом, кажется, в августе месяце цветет там какой-то цветочек. Ночная или утренняя царица, по-японски. Цветет он перед восходом солнца, с появлением которого закрывается. И вот часа в два ночи едва не все Токио собирается к садовникам смотреть на эту царицу. Был и я там!.. Цветок самый обыкновенный, рассажен в маленькие баночки, которые расставляются по этажеркам. И народу целые тысячи. Положим, некоторые цветки очень хороши, но ради этого вставать с полночи, бросать дело и идти сюда, притом всем, и старому, и малому… С нашей точки зрения, это уже слишком.

Едва ли есть на свете народ с таким тонко развитым эстетическим чутьем и вкусом, как японцы. В этом можно убедиться, заставив что-нибудь вам сделать какого-нибудь «дайку-сана» (плотника). Вы сразу увидите, что он главное свое внимание обращает не на прочность и не на скорость работы, а на ее изящность» *.

Очевидно, что это эстетическое чутье не служит к чести дайку-сана. Понадобилось целое столетие воспитания чувств, чтобы эта японская эстетика стала восприниматься как что-то по меньшей мере ценное и важное, даже если тебе конкретно и недоступное.

*Архимандрит Сергий (Страгородский). На Дальнем Востоке. (Письма японского миссионера) – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2013. – 384 с.: ил. – (Серия «Русская Православная Церковь в дневниках и воспоминаниях»). С. 195-196.