Память о Сопротивлении во Франции так и не стала всенародной.

Коммеморативные мероприятия проводятся редко и подчеркнуто обращены к узкому кругу героев. Фильмов снимается немного, и существующие юмористические трактовки возможны, потому что это не для всех сакральная память.

Классическая лента «Мари-Октябрь» (1959) показывает ту же картину: погибшего командира Сопротивления поминают его друзья, собравшиеся в своем узком кругу 15 лет спустя. Явно всё это время их не приглашали на воспитательные мероприятия в школы или на открытия памятника с приездом телевидения, не звали выступить на радио с воспоминаниями. Сопротивление было и осталось их личным делом.

Как показывают авторы книги «История Сопротивления во Франции. 1940-1944 гг.», в Сопротивление пошли люди, которые и до войны занимались общественной или организационной работой: учителя, преподаватели, партийные активисты, религиозные лидеры. Этот небольшой процент во все времена активных людей Лев Гумилев называет пассионариями. Многие философы вслед за Ницше считают фундаментальным различием между людьми именно это: кто-то подчиняется обстоятельствам, а кто-то говорит «нет» несмотря ни на что. Сопротивление создали те, кто говорил «нет», это подвиг немногих.

Жан Кассу в книге «Короткая память» использует местоимение «мы» исключительно по отношению к своим товарищам:

«И все же большинство испытывает некое неуловимое тягостное чувство; в коллективном сознании, совести французов остается рана; ощущение, что они вместе пережили нечто достойное сожаления, вместе пошли на пагубные жертвы, тяготеет над ними.

Но эта ноющая рана – не наша. Мы были – не вместе с ними. И сегодня мы остаемся теми, кем были тогда».