Сегодня, 25 марта – день Данте, потому что именно в этот день началось путешествие, описанное в Божественной комедии.

В связи с этим – комментарий Хармана о Данте как противнике Канта.

Харман в своей философии много внимания уделяет Канту. Он описывает этику и эстетику Канта через ключевую категорию автономии. Кант считает моральным поступок, не зависящий ни от награды, ни от наказания, ни от каких последствий. Моральный поступок совершается ради него самого, ради подчинения моральному закону. В эстетике Кант считает красотой то, что не имеет утилитарной функции. Кант счет бы совершенно ложной идею фантаста Ивана Ефремова (вульгаризирующую Платона), о том, что красота человека – это наиболее целерациональное в его устройство (мы считаем красивыми стройные ноги, потому что с ними быстро бегать, густые брови хорошо защищают глаза от пота и так далее). Для Канта и красота, и мораль не имеют внешних источников, автономны в себе.

Замечу в скобках, что бесконечные попытки убедить всех, что аморальное искусство не может быть эстетически привлекательным, а хорошая книга (фильм, песня) должна быть только о хорошем человеке, – это атаки на автономию Канта. На философском языке это означает, что красота должна быть гетерономна, получать свой критерий из другой сферы – из моральной. Кант очень постарался защитить автономию субъекта, и его критика гетерономии актуальна до сих пор (а в связи с эпидемией запретов всего аморального в искусстве становится актуальней с каждым днем).

Как пишет Харман, «нам известна важная для интеллектуальной истории фигура, менее всего на него [Канта] похожая, – речь о Данте, который желает не отделить людей от мира, а сплавить их в максимально крепкое целое. Космос Данте, как известно, состоит из любви, понимаемой в смысле страсти кого-либо к чему-либо, будь оно хорошим, плохим или откровенно злым. С точки зрения Данте, основные единицы реальности – это не свободные и автономные субъекты, а любящие агенты, сплавленные с предметом своих страстей или же оторванные от них, и Бог судит их именно по этой связи. В этом смысле Кант – это совершенный анти-Данте, ведь он проповедует холодную незаинтересованность и в этике, и в искусстве, поскольку, с его точки зрения, поступать иначе – значит сплавлять мышление с миром, тогда как, по Канту, их следует во что бы то ни стало держать друг от друга отдельно».

Сам Харман, со своей онтологией непознаваемых и невзаимодействующих реальных объектов стоит в этом конфликте, как уже понятно, на стороне Канта.