Я с 2014 года в ЛНР, никуда не убегала и всё пережила в Луганске. Я мало пишу сейчас о войне, потому что это эмоционально тяжело. Ничего не кончилось, муж на фронте, я с детьми в Луганске, и случиться может что угодно. Тем не менее вектор информационной войны определился, и я считаю важным высказаться. Не о своей личной ситуации, а о положении в целом, о смысле происходящего.

Смысл происходящего заключается в том, что все восемь лет люди Донбасса шли к вертолету, как Бельмондо в «Профессионале». Подставляя себя под пули, давали возможность украинцам поступить по-человечески:

увести армию;

не бомбить мирные города;

не убивать детей;

судить тех, кто сжигал людей 2 мая в Одессе;

не давать награды людям, которые пытают, убивают, стреляют в своих вчерашних сограждан;

прекратить дискриминацию по языковому признаку;

договариваться с Донбассом, с русскими на Украине;

потерять какие-то выгоды, чтобы не пачкать руки кровью.

Это ожидание было напрасным. Пятнадцать тысяч человек не дошли до вертолета. Каждую Пасху, каждый День защиты детей, каждое первое сентября с украинской стороны прилетало – ни разу не пропустили. Никто на Украине не сделал ничего, чтобы это прекратить. Все вне политики, у всех дети и дела. И чтобы спокойно продолжались ваши дела, в Донбассе месяц за месяцем, год за годом постоянно убивали несколько десятков человек. Это фактически человеческое жертвоприношение, положенное в основание миропорядка. Об этом писал Честертон:

«В Новом городе, который римляне звали Карфагеном, как и в древних городах финикийцев, божество, работавшее «без дураков», называлось Молохом; по-видимому, оно не отличалось от божества, известного под именем Ваала. Римляне сперва не знали, что с ним делать и как его называть; им пришлось обратиться к самым примитивным античным мифам, чтобы отыскать его слабое подобие – Сатурна, пожирающего детей. Но почитателей Молоха никак нельзя назвать примитивными. Они жили в развитом и зрелом обществе и не отказывали себе ни в роскоши, ни в изысканности. Вероятно, они были намного цивилизованней римлян. И Молох не был мифом; во всяком случае, он питался вполне реально. Эти цивилизованные люди задабривали темные силы, бросая сотни детей в пылающую печь. Чтобы это понять, попытайтесь себе представить, как манчестерские дельцы, при бакенбардах и цилиндрах, отправляются по воскресеньям полюбоваться поджариванием младенцев».

Русским в XXI веке не нужно представлять эту ситуацию, мы ее наблюдаем в реальном времени восемь лет. Все участники сами заявляют о своей позиции, выкладывают фоточки и пишут посты. Честертон описал ситуацию схематически, и эта схема позволяет увидеть главное – такая жизнь ненормальна, это губит душу, у кого она есть. Это невыносимо видеть и это нужно прекратить – не потому что мы ненавидим украинцев, а в первую очередь потому, что относимся к ним как к себе: это наши люди, способные понять, насколько опасно так жить.

За восемь лет украинцы не смогли ничего сделать со своими политиками и остановить убийства. Пришлось это сделать России. Это новые риски и новые жертвы, мы это знаем и идем на это ради всех.

Что касается мирного украинского населения, которое страдает от войны: сейчас этим людям больше всего угрожают они же сами и их неадекватное руководство. Для них главное не устраивать панику, уберечься от криминала и психопатов, сохранять спокойствие и поступать по-человечески, когда Господь даст такую возможность.