Саги и былины, неожиданные и ожидаемые параллели

Евгений Лукин, поэтически переложивший «Слово о полку Игореве» на современный русский язык, хорошо знает древнерусскую культуру и посвятил ей первую часть своей книги «Милый друг Змей Горыныч». В эссе первой части проводится последовательная и систематическая работа по выявлению варяжского влияния на русскую культуру того периода. Читателю известен этот период по «Повести временных лет», где рассказывается о призвании варягов, походах Олега и Игоря на Константинополь и мести Ольге древлянам, однако это только рассказ о событиях. Как повлияла скандинавская культура на русскую, хотя бы на русский фольклор, достаточно хорошо нам известный?

Задавшись этим вопросом, Евгений Лукин сравнивает социальные нормы, отраженные в сагах и былинах, и приходит к интересным результатам. Хотя теория Проппа о мифологических корнях образа Змея Горыныча остается убедительной, естественно, что в ходе столетий этот образ дополнялся деталями конкретных противников. Общее мнение склоняется к тому, что Змей – это обобщенный половец, степняк. Евгений Лукин обращается внимание на то, что тотем половцев – лебедь, а не змей, в то время как драккар (дракон, то есть змей) – это скандинавский корабль, на котором скандинавский вождь везет свою дружину. Шутки, которыми Алеша Попович провоцирует Змея Горыныча, оказываются именно теми оскорблениями, за которые по законам Гулатинга полагается вира или смертный бой. Ряд других деталей, которые читатель найдет в книге, позволяют автору сделать вывод, что Змей Горыныч в былинах – это варяг, викинг, конфликтующий с местным славянским населением.

Исследование взаимоотношений Змея Горыныча с местными девушками позволяет назвать соответствующий раздел «О русском Эросе». Анализ знаменитых слов Вещего Олега о Киеве, матери городов русских по законам скальдической поэзии позволяет отдать лавры первого русского поэта не мифическому Бояну, а более реальному варяжскому князю, сочинившему классический образец скальдического фьордунга на древнерусском языке. Петербург предстает в эссе Евгения Лукина как ледяная Венеция, город, называемый славянами Веденец или Леденец. Пушкинское Лукоморье получает неожиданную локализацию в пространстве мифа: дуб, на котором живет кот ученый, стоит на острове Буяне, он же волшебный Алатырь-камень, и оказывается русским вариантом Мирового древа. Много других интересных открытий ждет читателя этого раздела. Рекомендую.

Похожие записи