В конце июня я побывала на закрытии киносезона в луганском клубе «Иллюзион». Смотрели фильм Феллини «Восемь с половиной» на языке оригинала, с субтитрами. Встреча состоялась благодаря бессменному руководителю клуба Виктории Смоляр, а во время обсуждения председательствовал Андрей Кондауров, легенда луганского кинодвижения.

Это был первый фильм Феллини, который я посмотрела, и сразу в таком аутентичном варианте. Зритель погружается в репортаж из головы режиссера, одолеваемого кризисом среднего возраста. Режиссер как человек творческий живет в пространстве, соединяющем реальность, воспоминания и фантазии. Он полностью погружен в свое воображение, и реальность не в силах это воображение победить, а может лишь подбрасывать ему материал для его фантазий. В истории нет ни одного человека, который повлиял бы на героя настолько, что смог бы полностью перезапустить его восприятие реальности, изменить его взгляд на жизнь и перевести его фантазии в какой-то другой модус. Жена, любовница, друзья, коллеги, кардинал – всё является только материалом для того воображаемого мира, в котором живет герой. Кризис среднего возраста проявляется в метании героя между разными женщинами его жизни.

На первом плане в фильме – проблема взаимоотношений автора и персонажей. Все, кого встречает автор, тут же превращаются в персонажей, и совершенно неважно, будет снят фильм или нет. По сюжету фильм не снят, но парадоксальным образом именно этот не снятый фильм мы и смотрим, то есть он одновременно существует и не существует. Эта ситуация еще раз подчеркивает бесполезность цензуры: можно отобрать у режиссера камеру и живых актеров, но он всё равно создаст своё кино в своей голове. Мы его не увидим, но это наша проблема.

Огромна роль памяти в жизни героя, и единственным источником подлинности, каких-то внятных сюжетов и постоянных образов (типа Сарагины) является детство героя в межвоенной Италии, бедной деревенской стране. Современность, гораздо более сытая и богатая, – это источник хаоса и абсурда. Творческая кухня как цепь беспрерывных и бессмысленных коммуникаций показана очень хорошо. Этот прилив дохлестывает и до Луганска – бывают совершенно такие же дни, а то и недели, когда невозможно найти ни одной точки покоя.

Финальное превращение фильма в цирк показывает архаичную природу театрального действия. Циркачи, фокусники – единственные реальные люди в ходе всего действия, они одинаковые и в голове режиссера, и в реальности. Балаган, где все идут по одной сцене, – это модель и творческого воображения, и самой жизни. В конце концов, каждый из нас такой режиссер, все мы собираем в голове театр из любимых образов. В наши дни в таком театре встречаются не только живые люди, но и персонажи сериалов и литературные герои, и если повезет, они не устраивают такую неразбериху и дают свободу хозяину головы тоже.

Я рада, что посмотрела этот фильм. Спасибо «Иллюзиону» за новый опыт!