После 2022 года мы много слышим об антропологическом кризисе Запада. Западная культура человека извратила до такой степени, что человечество погрузилось в комплекс кризисов, потрясших духовные и физические основания культуры как таковой и человека как существа разумного. Эту катастрофу должны предотвращать все ответственные мыслящие люди русской культуры, и ради этого, по одной из версий, начата СВО. В 2022 году философы-патриоты в этом контексте говорили о том, что СВО – самое важное событие человеческой истории, Украина – территория Армагеддона, а русские – носители гена Апокалипсиса.

Признавая в принципе ценностный конфликт с западной культурой, я решительно против метафоры кризиса и апокалиптической лексики в этой теме. Кризис, катастрофа и даже конец света подразумевают кратковременный процесс, кардинально изменяющий глобальное положение дел. Кризис и катастрофа, которые длятся несколько десятилетий или даже столетий, – это уже не катастрофа, а образ жизни. Ожидать в данной ситуации быстрого конца после одного решительного усилия – большая ошибка.

Впервые на эти мысли меня навел Шпенглер. Его книгу «Закат Европы» я читала в девяностые. Тогда этим темам всё отзывалось. Закат был повсюду, и гениальность Шпенглера была очевидна. Постепенно я стала задумываться о природе кризиса. Теория очень убедительная, но прошло же сто лет. Апокалиптическая катастрофа, даже несмотря на две мировые войны, так и не наступила. Европа по-прежнему задает тренды, рулит культурой и экономикой и даже недавно победила в холодной войне. Если это – закат и кризис, то как тогда должно выглядеть процветание?

Идейная атмосфера, в которой творил Шпенглер, описана в книге Ф. Рингера «Закат мандаринов». Мандарины – это китайские ученые конфуцианцы, для которых образование – социальный лифт и статус. Рингер называет так немецких университетских профессоров, культуртрегеров, и анализирует их труды, идеи и настроения в 1890-1930-е гг. Автор опирается на десятки книг, сотни речей и манифестов, программных статей и открытых лекций, и показывает, что хотя Шпенглер стал самым известным философом конца Европы, он не был самым оригинальным. Вся немецкая образованная элита (за одним исключением) постоянно писала про глобальный кризис культуры, вызванный бездуховностью, материализмом, засилием позитивизма, индивидуализмом, капитализмом, механизацией, индустриализацией, отрывом от корней и разрушением общины.

Можно подумать, что, наверно, так это и было, раз все об этом пишут, но всё же после двух мировых войн представляется, что это неадекватное описание ситуации 1890-х гг. После Первой мировой такая терминология более понятна, однако, как показал Рингер, в этот период выросла эмоциональность текстов, но не поменялись категории анализа. Все они сложились в Прекрасную эпоху за двадцать лет до начала войны и описывают на наш взгляд беспроблемный XIX век.

Наша современная культура катастрофы столь же далека от реальности.