В своей высоконравственной концепции русского космизма, рекомендуемой студентам для усвоения российского мировоззрения, Федоров исходит из того, что детство есть пожирание детьми родителей:

«Сознание же, вдумывающееся в процесс рождения, открывает нечто еще более ужасное; смерть, по определению одного мыслителя, есть переход существа (или двух существ, слившихся в плоть едину) в другое посредством рождения. У низших животных это наглядно, очевидно: внутри клеточки появляются зародыши новых клеточек; вырастая, эти последние разрывают материнскую клеточку и выходят на свет. Здесь очевидно, что рождение детей есть вместе с тем смерть матери. Они, конечно, не сознают, что их рождение было причиной смерти родительницы; но придадим им это сознание, что они почувствуют тогда? Сознав себя убийцами, хотя и невольными, куда будет устремлена их деятельность, если они будут обладать волею, способностью действовать, полагая, что воля их не будет злая, что они не будут лишены совести? Несомненно, они не скажут, не испытав всех способов, что убитых ими невозможно воскресить, у них никогда не повернется язык сказать страшное слово «невозможно», что грех неискупим. И во всяком уж случае они не захотят скрыть от себя концов своего греха и не примутся за пир жизни.

В приведенном примере клеточка явилась на свет совершеннолетнею, человек же рождается несовершеннолетним; во все время вскормлепия, воспитания он поглощает силы родительские, питаясь, так сказать, их телом и кровью (конечно, не буквально, не в прямом смысле); так что, когда окончится воспитание, силы родительские оказываются совершенно истощенными и они умирают или же делаются дряхлыми, т. е. приближаются к смерти. То обстоятельство, что процесс умерщвления совершается не внутри организма, как, напр., в клеточке, а внутри семьи, не смягчает преступности этого дела [«Живорождение» – как в примере клеточки, распавшейся на новые клеточки, – «есть лишь частный случай паразитизма» (Фауссек). Но почему же ovi paria (яйцерождение) не причислить к паразитизму?]» (Федоров, 1982, т. 1, с. 399).

Радикальные феминистки и чайлд фри уже причислили яйцерождение к паразитизму. Следствия из этого, правда, оказались другие: потратить свою так дорого доставшуюся жизнь не на воскрешение мертвых, а на себя. Собственно, почему нет? Как говорил другой французский философ, известный Федорову, у нас всегда хватить стойкости перенести чужие страдания.

Ограничивая радфем пропаганду, приравнивающую детей к паразитам, мы тут же даем импорт замещение, еще и под маркой высокой нравственности. До воскрешения мертвых еще надо дожить, а считать детей убийцами можно уже сейчас.