«Имя раздора: Политическое использование понятия „гражданская война“ (1917–1918)» – коллективная монография, изданная в 2025 году издательством «Новое литературное обозрение» (серия «Интеллектуальная история»).

Это отличный исторический труд. Работа проделала колоссальная. Изучены газеты, мемуары, переписка, визуальная пропаганда, созданные за эти два года, и проанализированы случаи употребления термина «гражданская война». Есть такой же содержательный экскурс в прошлое – как употреблялся термин во время революции 1905 года и во время Первой мировой.

Результаты для простого читателя, интересующегося историей, очень поучительны. Сначала термин означает примерно то же, что смута, междоусобица, и употребляется как метафора или результат сильной эмоции. В таком смысле гражданская война означает всё что угодно. Сходным образом сейчас геноцидом именуют всё подряд: от плохо убранных улиц города до теракта или удара по жилому дому. В 1917 году гражданская война тоже означала всё подряд. Николая Второго уговорили отречься от престола, чтобы «прекратить гражданскую войну, которая уже идет в России». Ретроспективно мы понимаем, что происходящее в феврале в Петрограде, – это никак еще не гражданская война. Но все эти случаи вызывают бурную эмоциональную реакцию и накаляют атмосферу.

Постепенно вырабатывается две стратегии политического использования понятия «гражданская война». Во-первых, обвинение политического противника в развязывании или поддерживании гражданской войны становится индульгенцией на любые кровавые действия против него, и эту стратегию пытаются использовать все политические движения, что еще больше взвинчивает публику и поднимает ставки.

Во-вторых, Ленин наконец дает определение гражданской войны – это война между классами. Эта простая идея позволяет выработать стратегию, объяснить и обосновать политическое действие. Начинается постепенная сакрализация гражданской войны коммунистами как единственной войны, имеющей смысл, войны за светлое будущее, последней из всех войн. Стремление большевиков принести гражданскую войну в деревню лежит в русле этой стратегии.

Постепенно же вырабатывается язык контрреволюции. Контрреволюция – это развязывание гражданской войны врагами большевиков, которые поэтому должны уничтожаться любой ценой. Интересно, что до октября контрреволюция понимается как борьбы против молодой демократии, то есть против Керенского, и Ленин активно использует эту лексику в своих целях. До сих пор можно видеть сторонников советской власти, осуждающих Корниловский мятеж как контрреволюцию, забывая, что это была не их революция. Это язык политической борьбы, манипуляций, давления на эмоции, и в книге показано, как эти клише строились.

Самое сильное впечатление от работы по итогу: насколько же наша публика была не готова. Все манипуляции принимались за чистую монету. Вся самая примитивная пропаганда срабатывала. Примерно как и сейчас. С той разницей, что эту эмоционально возбудимую среду сейчас всё же можно как-то локализовать. Видно, что не все такие. В те времена этого видно не было.