Получила отзыв на свои заметки об исследованиях Игоря Дубровского. Последние две заметки – об Иване Грозном (1 и 2), больше в телеграм-канале. Мне приятно участвовать в диалоге, расширяющем пространство научного поиска, особенно в таком важном вопросе, как русская история. Публикую с разрешения автора в надежде, что этот текст будет интересен и полезен читателям.

Игорь Владимирович Дубровский (старший научный сотрудник Отдела западноевропейского Средневековья и раннего Нового времени Института всеобщей истории РАН (Москва), ученый корреспондент «Русского Сборника» в Риме.

Уважаемая Нина Сергеевна,

В знак благодарности за Ваш давний интерес, большое внимание к моим текстам позвольте написать Вам пару строк. Вы вольны ими распоряжаться, как Вам захочется. Понадобится Вам их обнародовать, сделайте одолжение.

Прежде всех слов отмечаю для себя Ваше замечательное место на карте нашей Родины – город Луганск. Тут что говорить?! Спасибо Вам за одно это.

Хочу пояснить текст, на котором Вы, кажется, немного споткнулись. Я пишу тяжело, но это ведь пахота; я только иду за плугом. Потом, после всех исследований, в популярном тексте, отдельно можно проговорить то же самое складно и весело. Это другое. Пока же исследование растет, я должен показывать его себе и коллегам в его настоящем виде. Оно растет само в те стороны, куда ему надо. Это род опытного знания, буквально научный эксперимент. Отсюда, если угодно, вынимающие душу шубертовский длинноты и перенапряжение читателя. Взамен измученному мною человеку, готовому со мной превозмочь этот труд, дается наглядность, возможность взвешивать мою правоту, судить о материале, не только доверившись мне, но – самостоятельно. Трясясь со мной по этим ухабам, читатель может проверять меня. Так что не взыщите. Эти колдобины под колесами – неизбежная сторона дела. Я приглашаю Вас – писал я когда-то – не в прекрасный ухоженный сад, а предлагаю прогуляться по распаханному полю.

Предмет статьи – историческая песня, известная в сотне записей, где царь Иван едва не убил своего сына. Мой критический материал двояк. Во-первых, я привожу свидетельства – в действительности, весьма многочисленные, далеко не сводящиеся к найденной мной записи Камило Капилупи – о предыстории песни в ее известном виде. До меня песню о гневе Ивана Грозного на сына считали народным откликом на загадочную гибель царевича Ивана Ивановиче 19 ноября 1581 года. Я, как Вы поняли, привожу более ранние материалы, доказывающие складывание сюжета на несколько лет раньше этой даты. Думаю, я это неопровержимо доказал. Во-вторых, в следующей части своей работы я собираю свидетельства о смерти царевича, которых оказывается море. До моей работы, о которой идет речь, существование такого количества материалов в первый год и первые несколько лет после смерти царевича – уверенно говорю – никто не мог себе даже представить. Свидетельства эти иноземные, но моя мысль, мой главный вывод состоит в том, что иноземцы ничего решительно не выдумывают. Они повторяют за русскими. Это русское безумие сделало собственного царя сыноубийцей. Иностранцы всего лишь дотошно это фиксируют, повторяют эти страсти вслед за русскими. Почему так вышло, я пытаюсь объяснить в послесловии.

Понимаю Ваш запрос на ясность. Каждый в праве просить ясности. Но поймите и меня: мы касаемся главных вещей. Русский XVI век. Я подозреваю, мы совсем его не знаем. Все заслонено агитками. Новое дается трудно и не сразу. Знаете ли Вы В. В. Бовыкина? Он написал пару книг о русском самоуправлении в XVI веке и, кажется, ушел из профессии. Рекомендую. Русский XVI век может оказаться совершенно не таким, каким мы его себе навоображали с откровенным дураком, написавшим роман «Князь Серебряный».

Всех благ.

Ваш И. Дубровский