«Игра в бисер» Германа Гессе – один из самых известных интеллектуальных романов ХХ века. В СССР он также был популярен, поскольку там много нерелигиозной духовности, настоящий культ культуры. В центре сюжета стоит игра в бисер – вершина вершин, которой достигают немногие мудрецы Касталии, ордена интеллектуалов, идущих по ступеням духа и духовности. Десятилетия обучения, месяцы подготовки к турниру, многодневные сеансы игры, где избранные лучшие из лучших медитируют над заданной фразой и находят ее скрытые смыслы. Например, некая строчка из стихотворения может в другом контексте и с другим значением входящих в нее знаков читаться как математическая формула, музыкальная мелодия или гексаграмма из Книги перемен. Только истинный магистр игры может найти все эти смыслы.

Прошло сто лет, и вся эта торжественность выглядит уже несколько комично. В романах Виктора Пелевина, в его цикле про трансгуманизм, игра в бисер идет без остановки в невиданных масштабах. Не одна строчка, а десятки страниц интерпретируются в разных контекстах по ходу действия разными героями, среди погонь, интриг, убийств, алхимических опытов и гладиаторских игр. Рекламный буклет, феминистический манифест, посты в соцсетях, идеологическая программа, детская песенка, диалог с GPT-чатом превращаются в сакральный текст контекстной религии, инструкцию по поиску утерянного артефакта, отчет об операции спецслужб или буддистский коан. Медитировать часами нет никакой возможности, потому что ситуация меняется каждый день, а семантические среды меняются еще быстрее.

Магистры игры в Касталии интерпретировали свои тексты в заданных классическим образованием сферах, которые строго определены и четко ограничены – математика, музыка, древние языки, китайская философия. У Пелевина задействовано гораздо больше субкультур со своими канонами, и постоянно появляются новые. Для его читателей быть магистром игры уже не элитарный навык, а компетенция по умолчанию.

И это ставит вопрос, а что же есть в духовности и культуре кроме жонглирования смыслами. Для верующего за морем смысла скрывается Бог, для буддиста – гераклитовский поток без гераклитовского логоса, а для настоящего магистра из настоящей Касталии, какого-нибудь Хайдеггера? Пьер Бурдье считает, что это претензия на духовное руководство, на сильную позицию в поле культурного производства. Но сейчас эта среда очень конкурентна. Ресурсы для конкуренции берутся извне – это идеологический заказ или коммерческий успех, и каждый подход создает свои места силы. Мне больше нравится второй.