Чтение последнего выпуска журнала «Достоевский и мировая культура» (№3, 2022) позволяет ознакомиться с целым рядом трактовом образа Сони, которые советскому читателю не пришли бы в голову.

Во-первых, София-блудница – это гностический космогонический образ, создательница мира, София-Премудрость Божия, опошленная в низменном мире, который держит ее в плену, хотя это она его породила. Избавиться от этих гностических аллюзий уже, наверно, невозможно. Но есть и еще варианты.

В одной из сцен Соня стоит у двери в шляпе с огненным пером. Дверь – это символ перехода к новой жизни, а существо с огненным пером, стоящее у двери, – это конечно ангел, который приведет Раскольникова к духовному возрождению.

Кроме того, яркое перо на шляпе было у Мефистофеля, и потому существует версия, что пара Раскольников-Соня построена по аналогии с парой Фауст-Мефистофель.

Кроме того, Соня носит красное платье и зеленый плащ – точно как Беатриче у Данте. Хтонический характер Петербурга не раз подчеркивался разными авторами почти с момента создания города, так что девушка, одетая как Беатриче, указывающая герою на его ошибки и ведущая его к покаянию, представляет собой еще одно символическое воплощение дантовской героини.

Интересно, что упомянутые тексты и идеи были доступны и Достоевскому, а его непревзойденное умение работать с символами позволяет предположить, что такие смыслы автором тоже продумывались.

И даже если нет – Борхес наше всё, и читать иначе мы уже не умеем. Получается интересно.