Как часто пишут современники, последняя русская императрица Александра Федоровна к сожалению «не умела нравиться». В художественном виде это попытался изобразить Пикуль в «Нечистой силе», воспроизведя все существовавшие в дореволюционной и пореволюционной России слухи и сплетни об императрице. Современные люди, живущие в интернете и лучше знакомые с механизмами распространения информации, могут понять, что перед ними фейк и даже проследить логику появления и трансляции сплетен, которые становились политически значимыми событиями. В современных условиях это особенно важно. Систематизированный материал можно найти в книге Б. Колоницкого «»Трагическая эротика»: Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны» (2010). Остановлюсь кратко на основных составляющих негативного образа последней императрицы.

В первую очередь это слухи, обусловленные национальностью императрицы. Последняя царица была немецкой принцессой. В период войны с немцами активизировались и появились новые слухи, основанные на этом обстоятельстве.

Императрица не говорит по-русски. На самом деле царица русский знала и говорила на нем чисто и правильно.

Императрица – немецкая шпионка. В ее покоях стоит телефон или радиотелефон, по которому она связывается с немецким императором Вильгельмом. Керенский, требовавший после февральской революции 1917 года расследования измены, по-видимому, искренне верил, что факт измены имел место, что уж говорить о людях не столь осведомленных. Нужно ли говорить, что никаких подтверждений измены найдено не было. И опять же, не нужно говорить, что миллионы людей считали это абсолютно достоверным фактом.

Для подтверждения шпионажа в пользу немцев использовался тот факт, что императрица не прекратила переписку с немецкими родственниками и продолжала с ними связываться через шведскую королевскую семью, не особенно это скрывая. Как человек гордый и независимый, царица не желала рвать эти отношения из-за сплетен. Для страны это стало явным подтверждением измены.

Императрица также заботилась о немецких пленных в России, встречалась с немецкими сестрами милосердия, которые с ними работали. Объективно, как пишет автор, это способствовало лучшему отношению к русским пленным в Германии (вот это хотелось бы проверить). Даже без расчета на немецкое великодушие, императрица относилась к заботе о пленных как к своему христианскому долгу, и разумеется, не могла от этого отказаться из-за сплетен и слухов. В результате это было использовано против нее.

Что в этих условиях мог бы посоветовать специалист по имиджелогии?