Книга «О почтовой открытке от Сократа до Фрейда и не только» опубликована в 1999 году, и перевод Г. А. Михалкович добавляет хаоса в ситуацию совсем в духе девяностых. Создается полное ощущение, что человек знает французский, но никогда на русском не читал Платона, то есть вся переводческая традиция бытования Платона в русской культуре за последние двести лет полностью игнорируется.

Платона постоянно называют Плато, название диалога «Пир» переводится то как «Пир» (где оно выделено автором в качестве названия), то как Симпозиум (где автор этого не сделал). Сицилийский тиран Дионисий, из которого Платон мечтал воспитать царя-философа, назван то Дионисом, то просто Денисом (зачем напрягаться, в самом деле?). Самый яркий ученик Платона, афинский аристократ Алкивиад, появляется в тексте в виде араба Альсибьяда (кадияш, масамат, ю, ю, масамат-мисимат, ю, ю). Один из сыновей Ноя, Хам, чье имя известно даже человеку, никогда не читавшему Библию, оказывается Шемом, и только по его причастности к строительству Вавилонской башни можно догадаться, кто это такой.

В общем, результат чудесный: система рушится, философия вырывается из контекста и теряет связность. Получилась наглядная иллюстрация хаотизации традиции в ходе трансляции сквозь границы культур. Деррида был бы доволен. Платон не очень: он считал появление плохих копий идеального в нашем мире хоть и неизбежным, но отрицательным явлением. Читатель же может выбирать: радоваться практическому примеру платоновской философии или печалиться из-за потери смысла.