Бушнелл в монографии «Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII-XIX веках» описывает такой случай:

«В 1706 г. Петр I пожаловал своего фельдмаршала Бориса Шереметева (1652–1719) дворцовым владением с центром в Вощажниково в Ростовском уезде, приблизительно в 200 километрах на север от Москвы. Будучи дворцовыми крестьянами, жители этого села платили подати, которые шли на содержание царя, его родни и правительства. В числе дополнительных сборов было выводное – 10 или 25 копеек – в случаях, когда дочери выходили замуж за мужиков, не подчинявшихся дворцовому управлению, – например, за владельческих или монастырских крестьян. Как правило, платить приходилось семье жениха.

Шереметев продолжал взимать выводное, по-видимому, примерно в том же размере, что и дворцовая администрация. В январе 1712 г. он, возможно впервые, послал в Вощажниково инструкцию вотчинному приказчику; в ней не было указаний относительно выводных денег или каких-либо других аспектов браков крепостных.
Вероятно, где-то в конце 1717 г. он объявил, однако, что отныне выводное будет в размере 5 рублей. Крестьяне взроптали – как против этой наценки, так и против увеличения оброка и других сборов. По поводу выводного, в частности, они утверждали, что соседские крестьяне отказываются столько платить, а у них самих нет таких денег, «и тех девок у нас сирот твоих за тем большим выводом умножилось не малое число и между собою в вотчине не изверстатса». Крестьяне просили установить выводное на том же уровне, как у местных вотчинников.

4 мая 1718 г. Шереметев ответил, что купил вотчину кровью своей, что жалован он был ею, чтобы пользоваться по собственному усмотрению, и крепостным его должно делать, что им велят, и чтобы челобитных больше не подавали. Тем не менее он согласился уменьшить размер выводного до обычного местного уровня, каким бы он там ни был».

Это пример моральной экономики, когда человек отказывается от экономически выгодных и юридически допустимых способов обогащения под влиянием моральных аргументов. В данном случае это аргумент о том, что при новых требованиях девушки не могут выйти замуж, и лишать их такой возможности аморально. Характерно, что помещик, который своей кровью за вотчину заплатил, всё-таки послушался. Так действуют скрепы, объединяющие разные социальные группы даже после начала петровской европеизации.