Исследуя отказ женщин-спасовок от брака, Бушнелл пытается понять их мотивы. Он приводит доступные ему данные о дворах, где женщины отказывались от брака, и показывает, как от переписи к переписи такие дворы приходили в упадок и разорялись, а их уцелевшие жительницы шли нищенствовать или прибивались к каким-то другим дворам. Если поначалу были какие-то сомнения, то через три поколения всем было очевидно, что, отказываясь от брака и деторождения, люди обрекают себя на нищету и вымирание. Даже наличие одной незамужней женщины во дворе повышало вероятность разорения в следующем поколении до 50%. Почему они это делали?

Для ответа на этот вопрос Бушнелл обращается к этнографическим данным о спасовцах-«живых покойниках», собранным во второй половине XIX века Владимиром Майновым:

«Около 1870 г. Майнов разыскал этих спасовцев на севере Олонецкой губернии в пяти днях пути (по его утверждению) через леса и болота от ближайшего жилья и без ведома официальных властей, потому что он слышал, что у них практиковалось самосожжение. Их старец Абросим рассказал Майнову, что хотя его люди почитают ранних старообрядцев самосожженцев, но он самоубийств не одобряет, потому что ничего этим не достигнешь. Как и другие традиционные спасовцы, он верил, что таинств больше нет и посему нет возможности заслужить Божью милость; по мнению Абросима, Бог так же безразличен к мученичеству, как и к молитве. Он сказал, однако, что если власти отыщут его общину, им ничего не останется, кроме как всем в огонь броситься и погореть. Назывались эти люди “живыми покойниками” – как объяснил проводник Майнова, имевший связи с общиной: “…потому-де живут в покое”. Это была явная ложь (хотя Майнову это, похоже, не было очевидно) – по всей видимости, членам группы было положено так говорить, когда кто-нибудь их спрашивал об их верованиях.

…Старец Абросим проповедовал манихейское понятие о добре и зле: все хорошее от Бога, все зло от равносильного Ему Сатаны. “Живые покойники” к тому же равнодушно относились ко многим запретам – которые другие спасовцы и почти все старообрядцы вводили, дабы отвести от себя мерзость и скверну, столь легко распространявшиеся в мире, которым правил антихрист, – поскольку запрещения эти, как и молитва, не имели смысла. По словам Абросима, “не грех, потому грешить тебе не перед кем”».

Старообрядцы-спасовцы этой секты живут в расколдованном мире, о котором пишет теоретик модерности Макс Вебер: они не признают ни магии, ни религии. Это экзистенциальная заброшенность в мир: люди оставлены Богом, все действия равноценны, никто не может ни согрешить, ни покаяться, потому что любое действие не имеет смысла. В то же время такое отношение к жизни нельзя назвать секулярным: манихейская вера живых покойников неотделима от их практики и регулирует все их поступки.