Николай Федоров разделяет стоическую идею о том, что не последняя секунда жизни приводит к смерти, а каждый прожитый момент времени уже есть умирание. Если человек потратил на тебя свое время, он отдал тебе часть своей жизни, то есть ты отобрал у него жизнь и являешься его убийцей. Даже если ты заплатил ему за его работу или купил его изделие, это ничего не меняет, ведь деньги не вернут потраченного времени. Итак, все существующие в мире экономические, юридические и семейные отношения нарушают заповедь «Не убий» и делают нас убийцами. Пока люди не начнут воскрешать отцов, они все убийцы, нарушители заповеди.

От этого рассуждения веет таким сектантством на грани сумасшествия, которое памятно каждому, пережившему девяностые, когда фанатичные учителя жизни были повсюду. Я уже не удивляюсь, что этим восхищалась советская интеллигенция – отсутствие живой гуманитарной или духовной традиции приводит и не к таким вывертам мысли. Но о русской религиозной философии ещё остаются какие-то иллюзии. Флоровский отреагировал на это правильно и по существу в «Путях русского богословия», у Бердяева есть адекватный философский анализ идей Федорова, но общее отношение эпохи восторженное.

Я не верю, что это могло понравится Достоевскому. Хотя его записывают в фанаты Федорова, и главный грех в его главном романе – убийство отца, мировоззрение Достоевского противоречит идеям Федорова по всем основным пунктам, которые я уже разбирала. Достоевский всем своим творчеством показывает, что преображение человека возможно, оно происходит постоянно, настоящие христиане есть в этом мире. По Федорову же это невозможно до воскрешения отцов. Надо проверять, насколько обосновано это представление о восторгах Достоевского по поводу философии Федорова.