Мигель Отеро Сильва (1908-1985) – венесуэльский писатель и политик левых взглядов. Его книга «Когда хочется плакать, не плачу» – короткая повесть о трех парнях по имени Викторино, которые родились в один день и умерли в день своего восемнадцатилетия. За всю свою жизнь они ни разу не встретились, но объединяет их один город – столица Венесуэлы Каракас. Также их объединяет метасюжет, изложенный в самом начале повести – история святого Викторина, в честь которого их назвали, поскольку они родились в его день.

Святой Викторин – солдат римской армии, христианин-мученик, погибший во время гонений Диоклетиана. Его история задает общий образец: жизнь как отстаивание своей веры и сопротивление силам, которые хотят ей помешать.

Три новых Викторина совсем разные: это вор из бедного района, сын богатых родителей и коммунист-боевик. Гибнут они по-разному. Викторино-вор во время ограбления, Викторино-мажор – в автокатастрофе на новенькой машине, сворачивая, чтобы не сбить людей, Викторино-коммунист – в тюрьме от пыток после провала революционной попытки ограбления. Каракас середины века предоставляет молодежи только такие возможности самореализации. Последний Викторино в наибольшей степени повторяет путь своего небесного патрона и его прообраза – Христа, поскольку гибнет от рук властей и в результате предательства, но и остальные двое идут до конца, не сворачивая.

Книга очень кинематографичная. Читать ее все равно что смотреть кино: после вступления про Викторина-римлянина повествование чередуется по три эпизода, в каждом рассказано о каком-то событии из жизни одного из трех героев. Эпизоды законченные, в них есть конфликт и его разрешение, визуально меняется план и ракурс, цвета и звуковое сопровождение. В момент создания книги кино, насколько я помню, еще не могло такого предложить. Литература оказалась в авангарде, и то, что потом стало общим местом в кинематографе, первыми придумали и опробовали писатели, конкретно латиноамериканские писатели. Плотность действия в их книгах и насыщенность каждого предложения деталями, персонажами, динамикой мне всегда очень напоминает кино. К сожалению, экранизация лучшей книги латиноамериканского магического реализма, «Сто лет одиночества» даже близко не подошла к уровню оригинала. Тайны перевода смысла между жанрами доступны только в результате вдохновения.

Книга Отеро Сильвы до сих пор читается легко, идейно интересна связью религии и революции, что необычно для СССР, а также показывает, как хорошие писатели пишут секс.