В книге Ф. Рингера самоощущение социальной группы немецких профессоров-гуманитариев считается причиной их апокалиптического мироощущение. В XIX веке в Германии было много перемен: индустриализация, модернизация, войны, создание империи, некоторая, пусть даже очень слабая демократизация – появление парламента. Число студентов в этот период выросло в 50 раз. Все эти процессы не могли не сказаться на статусе университетских профессоров – носителей культуры.

Индустриализация, модернизация, технологические войны привели к тому, что деньги и статус начали утекать от гуманитариев к технарям. Объединение германских земель вызвало конкуренцию между научными центрами. Демократизация, даже такая небольшая, какую могла себе позволить империя, проявила целый ряд групп и сообществ с разными интересами. Все труднее стало выдавать гуманитарный идеал экономически незаинтересованного культурного развития за общенациональную ценность.

Уже в ХХ веке кто-то из ученых сказал, что наука – это способ удовлетворить свое любопытство за счет налогоплательщиков. Если тогда это звучало как эпатажная шутка, то со временем в ней осталось всё меньше шутки. Если налогоплательщикам дать возможность самим решать, на что тратить их деньги, то у гуманитариев-носителей культуры не так много шансов получить финансирование. Процесс этот начался в Германии XIX века, и ответом мандаринов была проповедь нравственности.

Угрозу своему статусу они восприняли как общенародную, общеевропейскую и даже общечеловеческую катастрофу. Причиной этой угрозы была объявлена безнравственность общества, под влиянием индивидуализма отказавшегося от традиционных идеалов. Единственным способом улучшить ситуацию – воспитание, воспитание и еще раз воспитание. Воспитателями должны стать и остаться ученые-гуманитарии. Статус воспитателей нации очень высок, и в денежном отношении тоже выглядит неплохо.

Единственным, кто решительно отказался от этой схемы, был Макс Вебер. Он не только считал, но и публично заявлял, что цель науки – открывать истину, познавать, а не воспитывать. Чем больше в науке эмоций, тем хуже. Преподаватель университета должен учить думать, а не заниматься моральными проповедями.

Вебер остался одинок со своими идеями. Большинство гуманитариев выбрало мораль и проповедь. Там, где это критично, от нравственности и идеологии отказываются. Так, в 1950-е в СССР студенты-физики высказывали такие философские идеи, за которые студентов гуманитарных факультетов отчисляли и сажали. Но там, где результат не нужен, воспитание заполняет весь объем, подобно газу. У нас до сих пор многие считают, что гуманитарные науки – это сфера, где не нужен результат. Интересные идеи исчезают, остается воспитательный отдел.

В наши дни Вебера стоит перечитать.