Книга Элис Конклин посвящена антропологии во Франции в 1850-1950-е гг. Решающее столетие, когда антропология в форме расовой теории была максимально востребована и политизирована, влияла на жизнь, смерть, очертания Новой Европы и геноцид народов России.

Я прочитала только последнюю главу, об антропологии (этнологии) при немецкой оккупации и режиме Виши. Примерно год назад я читала книгу «История Сопротивления во Франции. 1940-1944 гг.», а сейчас продолжаю эту тему с другой точки зрения.

Книга Конклин – в первую очередь о научном сообществе. Об ученых, которые пошли в Сопротивление (Борис Вильде, Анатоль Левицкий из Музея человека), активно сотрудничали с немцами и продвигали расовую теорию (Марсель Гриоль, Жорж Монтандон), эмигрировали в США и Канаду, чтобы сохранить французскую науку (Анри Ложье), или с той же целью остались во Франции, как оккупированной, так и вишистской (большинство). Самая яркая судьба у Монтандона: наряду со своей академической деятельностью и благодаря ей он стал специалистом по выявлению евреев, выдавал экспертные заключения о принадлежности к еврейской расе, которые играли решающую роль в судебных процессах (выдал 3800 сертификатов и заработал несколько миллионов), и был убит боевиками Сопротивления в 1944 году.

Материал автор использует необычный: это протоколы заседаний разных кафедр и научных учреждений, письма протеста, научные характеристики и рекомендации, статьи в обычных газетах о назначениях профессоров на кафедры и об их новых книгах по этнологии (самый удивительный жанр, по-моему, только зарождающийся в современной России), личные архивы и переписка ученых (Марселя Мосса, Клода Леви-Стросса и других), а также документы французских комиссий по коллаборационизму, созданных де Голлем.

Одно из самых удивительных явлений для русского человека – это простая академическая жизнь в тот период. Защиты диссертаций по догонам, мыонгам и первобытным людям в 1942, 1943, 1944 годах, в 1945 и 1946, сразу после возвращения из эмиграции, с фронта, из Сопротивления. Война войной, а докторские по расписанию. Можно это порицать – ведь силы, потраченные на мыонгов, нужно было потратить на борьбу или восстановление Франции, или брать за образец – несмотря ни на что, французская наука, какова бы она ни была (а она с современной точки зрения была сомнительной), двигалась вперед.

Интересно, что тема Музея Человека поднималась на ФМО в 2014 году. В первом сборнике «На грани мира и войны» опубликован доклад одного из основателей ФМО Арсентия Атояна «Философия Resistense, или Встреча в Музее Человека: “Предательство интеллигенции” Жюльена Бенда и “Во что я верю” Жака Дюкло»: https://oduvan.online/wp-content/uploads/na-grani-mira-i-vojny.pdf