Монография И. В. Курукина «Персидский поход Петра Великого. Низовой корпус на берегах Каспия» посвящена освоению Кавказа русскими в XVIII веке. Автор часто использует цитаты из архивных материалов, что позволяет услышать голоса людей той эпохи. В основном это указы, отчеты, представления к награждению и тому подобные документы. Более всего сохранилось таких документов в царской канцелярии, нижние чины и слои остаются немы. Переписка с царями велась живым великорусским языком, и там есть настоящие жемчужины:

«Для завоевания плацдарма для броска в Индию Петр считал достаточным 4,5 тысячи регулярной пехоты и двух тысяч казаков. Разведчиком “под образом купчины” царь в тот же день назначил лейтенанта Александра Кожина» (Курукин, с. 27).

«Рано утром 27 июля 1722 года, в годовщину сражения при Гангуте, нетерпеливый царь, не дожидаясь праздничного молебна, приказал доставить себя на берег. Гвардейцы на руках вынесли своего полковника по мелководью на низкий песчаный берег, где он выбрал место для лагеря. “Объявляю вам, что сюды мы прибыли в 27-й день и лагар зделали на том же мысе, которой имянуеца Уч, не доходя Аграханского устья верст с 7, и по двух или трех днех пойдем в пусть свой землею. И для того всем судам, которые от вас пойдут с правиантом и артилериею, велите иттить к Чеченю острову и там стоять до указу и дать о себе знать в Тереке, сколко судов и кто пришол”, – писал император капитану Ф. Вильбоа» (Курукин, с. 60-61).

«С 1728 года Левашов остался “главным командиром” на Куре и в Гиляне и свои обращения к местным владельцам подписывал как “в поморских краях над войски генерал-аншеф и кавалер и над поморскими провинциями верховной правитель и полномочный министр”. Он успешно справлялся с нелегкими обязанностями, “претерпевая зной и вар и моровые времена, и без мало не повсечасные внешние и внутренние неприятельские и бунтовские злобедственности и болезни, и не по мере ума моего отяхчен несносными мне военными и иностранными, и гражданскими делами”, как указывал он в 1729 году в просьбе об отзыве “пока жив”» (Курукин, с. 217).

«В письме Остерману, отосланному 8 января 1731 года из одного из гребенских казачьих городков, барон [Шафиров] передал: “… последней в Гилянь с указами отправленной и вчера сюда приехавшей офицер сказывал мне, что 2 недели от Царицына сюда, где только пятьсот верст обретаетца, в пути был, ибо все де почитай пешком шел от неполучения лошадей, и который получил, и оные были так худы, что не ходили”» (Курукин, с. 222).

«Бирона Левашов в феврале 1735 года просил пожаловать донца Ивана Краснощекова в войсковые атаманы, чтобы “бедной человек с печали не умер”» (Курукин, с. 219).