В монографии о «Преступлении и наказании» есть статья Николая Подосокорского о возе сена в романе. «Воз сена» – это известная картина Иеронима Босха. Она вдохновлена христианской идеей о том, что земные блага столь же пусты, легковесны и непрочны, как сено. На картине воз сена и суетящиеся вокруг него люди, которые стремятся вырвать друг у друга эту сухую траву, изображают наш мир, состояние между раем и Страшным Судом.

Николай Подосокорский исследует все случаи упоминания сена и воза в романе, и они чудесным образом складываются в картину Босха. Воз сена стоит возле дома Алены Ивановны, когда Раскольников приходит на дело, и он безопасно проскользнул к двери, скрывшись за этим возом. Сено, символ мирских благ, помогает Раскольникову эти блага добыть. И так же, как в притче о возе сена, деньги и драгоценности Алены Ивановны исчезают у него из рук, ничего не оставив, – что-то он потерял, что-то спрятал под камнем и забыл, где это, ничем из добытого такой ценой Раскольников не воспользовался.

В романе есть человек, попавший под колеса, – это Мармеладов. Существует и повозка, которая движется сама собой, как будто ее тянут невидимые духи, как чудовища тянут воз на картине. В центре картины немецкого художника человек в приметной шляпе режет другому горло ножом – а Раскольникова на улице кто-то обзывает немецким шляпником, и он сам начинает размышлять о том, что шляпа приметная, ее стоит заменить, делая акцент на шляпе. Император с обнаженным мечом, на коне, едущий за возом сена, как будто иллюстрирует необыкновенного человека из теории Раскольникова – одновременно Наполеона (императора) и пророка с мечом на коне. Лошадка, которую до смерти хлестал хозяин в сне Раскольникова, везла воз сена. Маленький Родя шел тогда с отцом, как мальчик с отцом, стоящий в левом нижнем углу картины.

Эти и другие параллели тем более удивительны, что скорее всего Достоевский никогда не видел картину Босха. Исследователь считает, что они оба могли черпать образы из общей мистической реальности, которую открывает христианская религия. Я думаю, что эта мистическая реальность доступна не только в видениях, она сформировала целый пласт средневековой культуры, построенной на христианских архетипах. Как говорил Мастер Иванушке, что ж я, других стихов не читал? Идеи носятся в воздухе, становятся картинами, стихами и прозой разных авторов в разные времена. Воз сена едет сквозь века и страны, его видят и Босх, и Достоевский, и мы, их зрители и читатели.