Залог будущих великих свершений России, в том числе в деле реализации космизма и всеобщего воскрешения, Федоров видел в ее отсталости: в России не было прогресса, и Россия сохранила старые, архаичные формы жизни, исчезнувшие в Европе, то есть общину. Община, по Федорову, покоится на семье, а семья с ее отцовством и сыновством – центральная категория его философии. В России сохранилась общая всем архаичным обществам форма человеческой жизни, еще не совсем утратившая связь с отцами.

В Европе семейственность заменена гражданственностью, а родственные отношение – экономическими и юридическими. По Федорову, это самое ужасное что может быть, России не надо усваивать эти формы, а нужно возрождать свои, родственные. В критике западной культуры, цивилизации, индустриализации и прогресса Федоров пошел дальше всех своих современников, он отрицает эти явления безусловно и подводит под свое отрицание и научный (на уровне позитивизма XIX века), и религиозный христианский базис. Это может быть одной из причин популярности Федорова среди современных патриотов (более оптимистический вариант – они просто не читали Федорова, но боюсь, что не всё так радужно).

Бердяев замечает на это, что неразвитые в России социальные формы – это такие же экономические и юридические формы жизни человека, только более грубые. Принципиально они совпадают с европейскими (и любыми другими), поэтому никакого выхода в родство из прогресса для России не получается. Община – это уже не просто семейное родство, там есть и другие моменты, которые Федоров так сурово критикует. Семейное родство, укорененное в природе, основано далеко не только на любви по образцу Троицы, кланы, мафия и национальные государства дают тому многочисленные примеры.

Подлинную свободу человеку дает родство не семейное, укорененное в природе и потому жестко ограничивающее, а родство духовное, которого Федоров не признает абсолютно. Это тоже одно из важных противоречий его философии.